Тихий шизофреник (z00lander) wrote,
Тихий шизофреник
z00lander

голод

Уже пятый месяц Самоня прибывал в остром творческом кризисе, сопровождавшимися жестокими приступами меланхолической депрессии. Ему не писалось. Не то что бы совсем, но та непринужденность, с которой раньше он строчил легкие остроумные и ироничные рассказы ушла куда-то, словно выпарилась вся на лихорадочном огне давешних приступов вдохновения. К тому же деньги кончились все до последней копейки. В канун праздника Песах иссякли запасы пресных сушек, которыми Самоня питался последний месяц, пришлось забыть и о кефире. Телефон уже второй месяц был отключен за неуплату. В течение нескольких дней желудочные спазмы терзали Самоню, словно внутри буйствовало полчище ненасытных пиявок. Потом голод мучил уже не так беспощадно. Тело смирилось с отсутствием обильной пищи и затаило свою отчаянную ярость, довольствуясь тем малым, что оно могло извлечь из макарон и дрянного чая. Самоне хотелось лежать. Хотелось накормить тело хотя бы злостью, но и её не было. Когда удавалось побороть назойливое раздражение, царапающее сердечную мышцу, открывались ранее наглухо замурованные двери в какие-то странные иные миры галлюциногенной природы. Например, если долго вглядываться в потолок, то на нем словно живая фреска проступали контуры рисунков и целых динамических сценок из жизни, будто нарисованные византийскими иконописцами работающими на студии Уолта Диснея. Фигурки шныряли туда сюда, совершая, по большей части, обыденные повседневные дела, и периодически скрываясь в туманной поверхности потолочной штукатурки.

На седьмой день Омера Самоню навестил сосед и принес ему домашней мацы, мёда и несколько незрелых груш. Лучше бы водки принес – подумал Самоня. Но и без водки, кашерный гостинец заиграл в крови пьянящим приливом гемоглобина. И это опьянение было неожиданно светлым. Жизнь показалась не такой уж серой и угрюмой, а творческий застой виделся теперь скорее благословлённым ленью, чем изменой музы. Утерянная писательская искра вновь забрезжила своим призрачным сиянием. Самоня сел за стол и впервые за долгие годы стал писать что-то принципиально новое и несвойственное написанным им ранее текстам. Книга вызревала с привкусом мистического откровения, с ароматом акварели и едва уловимой нотой свежей потолочной штукатурки.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 10 comments