?

Log in

No account? Create an account

молитва

Начиная с самого начала этого года моя жизнь тихо и незаметно стала скисать, как скисает в холодильнике недоеденный суп. Вот, буквально вчера он был свеж, горяч, ароматен и вкусен, а теперь превратился в жалкие помои, хоть и состав его не изменился. Так странно. Я не склонен к мистификациям, астрологической ерунде, нумерологической ереси, и прочей хиромантии, но оглядываясь назад, я вижу цифры, линии, циклы, некое математическое уравнение, в котором больше нет неизвестных. Завершился третий двенадцатилетний эпизод, мне 36. Смотрю вперёд – всё впереди, оглядываюсь назад – всё позади. Мой аккумулятор сдох, и лишь благодаря инерции я докатился до сегодняшнего дня, и пребываю в полном бессилии и опустошении.

Кризис среднего возраста, переосмысление ценностей, инвентаризация нажитого. Что дальше? Как дальше? Чем дышать? Где взять силы? Ни любви, ни ненависти во мне не осталось, лишь страх и желание бежать без оглядки, не думая, не помня, не сожалея. Но я не хочу стать человеком, который питается страхом и бегает от себя. Жить, в ужасе ожидая, когда долбанет по мне молния, заведётся мотор, зарядится аккумулятор и вернется смысл, или может просто убьёт жалкое зомби. И не проще ли купить антидепрессанты и внушить себе, что ты движешься дальше, обмануться и понадеется на то, что всё пройдёт само собой.

Не получается. Даже мои надежды слишком стары, чтобы ими питаться.

Эй, Создатель, если ты есть, шарахни меня своим дефибриллятором, дай сил хворому дитятке, озари чело. А дальше я уж как-нибудь сам отработаю очередные 12 лет, если дашь, если захочешь, если нужно. Отдам долги, дам взаймы, посажу лес, построю город и населю его прекрасными людьми. Я могу, я знаю, я хотел бы, честно, где-то в глубине души, очень глубоко.

А иначе, я пойду к другому, и буду вырубать леса, жечь города, и убивать. Я могу, я знаю, я хотел бы, честно, где-то в глубине души, очень глубоко. Потому что во мне совсем не осталось, ни любви, ни ненависти, ни веры. И это не шантаж, просто я должен двигаться, должен жить, мне страшно в обездвиженной пустоте, я слаб.

Не жду ответа, знаю, что всё во мне. Всё во мне рождается, всё во мне живёт, всё во мне умирает. Пустой сосуд наполняется водой, вода превращается в вино, вино в уксус. Пока не знаю, во что превратится уксус, просто. Новые неизвестные образуют новое уравнение, а с ним и силы и смысл и прочее придёт. Надо лишь чуть-чуть перетерпеть. Пробовать, пытаться, хотя бы.

Да, будет так. Аминь.

Потаённое

Однажды кто-то из древних поэтов заметил, что если приложить ракушку к уху, то можно услышать шум моря. И эта выдумка так понравилось людям, что, зачастую, многие до сих пор верят в неё, как в чудо. На самом же деле этот шум, который мы слышим, к морю, конечно, не имеет никакого отношения, и, даже те, кто принимает ракушечный шепот за шум нашей собственной крови, бегущей по венам и сосудам тоже далеки от истины. Ракушка – это всего лишь резонатор Гельмгольца, который, в зависимости от собственной величины и формы, причудливо искажает внешние звуки. Таким резонатором может служить любая ёмкость. Например, если приложить ухо к открытой банке с шипучкой, то можно услышать, как барабанит дождик. Только вот банку, шипучку и дождь гораздо сложнее объединить таким же простым и поэтичным мифическим сюжетом, как море и ракушку, а потому, сей примечательный факт остается мало известным широкой публике.

В наше время прикладывать ухо к банке с напитком, не более эксцентрично, чем к ракушке, наверное. Предметы меняются, а методы познания окружающего во многом остаются те же. Однако наше поколение более прагматично, и всему стремиться найти коммерческое применение. Ведь, и «дождь» в пивной банке - сюжет скорее не поэтический, а рекламный. Но я подозреваю, что если бы, такая реклама появилась действительно, то она сделала бы человека гораздо богаче, чем это способен сделать сам продвигаемый ею товар. Таким опосредованным путём, потаенные свойства вещей, как и прежде способны расширить наше мировосприятие и сделать окружающее более интересным. Жаль лишь, что большинство людей неспособно распознавать потаённое, пока им не сунут какой-нибудь резонатор в уши, картинку пред ясны очи или двадцать пятый кадр в мозг. В результате такого посредничества, потаённое знание, в лучшем случае, превращается в сказочное, и оттого нереальное.

И это даже к счастью, что пустые ёмкости, не способны запоминать звуки, и потом их воспроизводить. А иначе бы и пустая трёхлитровая банка из-под соленых огурцов нашёптывала бы людям в уши бог весть что.

Чёт - нечет

Маленькая история про Незнайку, которая могла бы занять достойное место в школьной программе первого класса, как помогающая лучше запомнить, какие числа чётные, а какие нечётные. Приснилась мне. Мда…

- Незнаечка, а на похороны покупают цветы? Или можно так?
- Конечно, покупают, Кнопочка, но самые недорогие, потому что в гробу они всё равно быстро завянут. Так что мы купим вот эти хризантемы, по 3 штуки, думаю, что нормально.
- Незнаечка, а вот я слышала, что покойникам дарят, только чётное количество цветов. А три – это чётное количество?
- Тьфу, ты – нечетное! А что же нам теперь делать? Ведь, купили уже. Деньги то назад не вернут… А давай сложим цветы вместе, и тогда их будет 6 штук, а это чётное число и я их подарю!
- Ух, и хитрый ты Незнайка! А я, получится, что без цветов вовсе приду, да?! Нет, уж! Давай, по одной хризантеме выбросим просто, и у нас останется по две штуки. Два ведь, тоже чётное число?
- Ладно, выбрасываем…
- Ой, Незнаечка, мне тут идея пришла в голову! А если бы ты мне одну хризантему отдал, а не выбросил, то у меня бы получилось 4, а у тебя 2! И у нас бы у обоих было четное число цветков!
- Ты, гений, Кнопка! Пойдем, вернемся и подберем цветы обратно!
- Ой, смотри Незнайка, эти малыши уже подобрали наши цветочки… Отдайте! Это наши хризантемы!
- Не отдадим, мы их первые нашли! – возмутились малыши.
- А мы их первые выбросили… по ошибке! А ну быстро давайте сюда, то по шее дам! – замахнулся на малышей Незнайка.
- Да, забирайте ваши несчастные хризантемы! Они нам и не нужны вовсе! Кому нужны магазинные цветы, когда можно кучу одуванчиков нарвать бесплатно, да веточку клёна добавить и будет самый красивый букет! – обиделись малыши.
- Ох, и правда, Незнаечка. Зачем мы только денежки то потратили. Когда вон, какую красоту задаром нарвать можно было…
- Дура ты Кнопка, мы бы с тобой пол дня потом эти одуванчики считали бы! Я уже и не говорю про клён! Как его считают – листьями или ветками? Вот ты знаешь?!
- Нет…
- Ну и всё! Пошли скорее, а то не то что на похороны, на поминки опоздаем!

новый дизайн журнала

Случайно нашёл в сети толи песню, толи молитву, толи английских, толи американских летчиков времен 2-ой Мировой Войны. Попытался перевести. Получилось, естественно плохо, но в оправдание могу сказать лишь, что и оригинал не шедевр.
В конце последнего полета,
Когда посадкам мягким счет
Закончится, альтиметр до катастрофы
Мне время дюймами отсчитывать начнет.

Я позабуду про беду
И самолет свечою в выси поведу,
Машину до предела разогнав с трудом,
Туда где Солнце, на последний аэродром.

И даже если там меня не ждут,
Таким последний будет мой маршрут.
Посадочная полоса в преддверье Рая.
И бог смущенно на меня пускай взирает.

В ангар, поставив самолет,
Я завершил последний свой полет.
Всевышний Шеф не надо мне другой отрады.
Звезда и крест – мои последние награды.
Зато, теперь у меня новый дизайн журнала. Может быть, и писать сюда захочется чаще.
Лариса со снисходительной улыбкой часто говорила окружающим, что давно оттусовала своё, и всякие «пати», «рейвы» и прочие молодежные мракобесия сомнительной статусности лежат за пределами её благопристойного образа жизни. Она и так основательно подорвала свое здоровье на тусовочной ниве в не столь отдаленные времена своей бурной модельной юности. И, кроме того, Лариса не хотела выглядеть молодящейся взрослой тёткой среди свежего нимфеточного мяса. А если честно, особенно-то Ларочку уже никто, никуда давно и не звал, хоть порой ей и становилось скучно, одиноко, хотелось в люди, хотелось замуж, в конце концов. Поэтому, когда Ларин непутевый брат Костик предложил ей пойти на день рожденья своей новой знакомой, то Лариса с неожиданным энтузиазмом согласилась.

Для вечеринки именинница арендовала небольшое кафе на всю ночь. Безнадежного ботаника Костю не часто звали на такие мероприятия, и он строил большие планы. Во-первых, он собирался попробовать наркотики, если дадут, потом познакомиться с парой-тройкой девиц, если даже не дадут, и в третьих - смыться с вечеринки раньше, чем ему, как обычно, захотят дать по наглой батанской харе.

Read more...Collapse )

Крот

Люда презирала физический труд. Но раз уж её угораздило купить дурацкий садовый участок, то некоторыми принципами пришлось поступиться. Самое простое было нанять людей, которые поставят забор и дом под чутким руководством, но допустить в свой огород пронырливого ландшафтного дизайнера Людмила категорически не могла. Это всё равно, что пустить невестку на свою святую кухню. А между тем ей хотелось не столько сад и огород, сколько газон, правда, газон с большой буквы «Г». Такие Газоны взращивают домохозяйки в американских сериалах во дворах своих уютных коттеджей. Потом траву подстригают газонокосилкой рачительные мужья, и обладателям этого Газона завидуют соседи. На подобных Газонах устраивают семейные барбекю и прочие затрапезные действа семьи толстых негров в каком-нибудь Плезентвиле.

Read more...Collapse )

проматрица

Сумерки - это очень много и очень долго. Осень не наступает. Ночь не наступает. Краткая минутка растягивается на огромный кусок жизни, что бы потом резко сократиться со смачным хлопком, и прибывать в состоянии покоя до конца мира. Она заляжет крошечным файликом, заархивированным богом, и затеряется пылинкой среди бесконечного количества вселенных.

Илья ступает в сумерках. Он идет слишком быстро и слишком поздно для праздно гуляющего пешехода. Илья срывает кленовый лист и задумчиво разжевывает горький черенок, прислушиваясь к тишине и безветрию. Он закрывает глаза. Он думает о том, что он ни о чем не думает.

Илья ни о чем не думает, потому что ничего существует. Нет деревьев, нет домов, нет улиц, нет неба и, конечно, нет людей, – только сумерки. Зато есть сознание Ильи, которое растекается словно пятно акварели, просачиваясь сквозь материал из которого соткана данность. Илья понимает, что это иллюзия, но оттого лишь горше сладость происходящего. Помимо сознания Ильи, есть ещё шаги, даже не шаги, а движение, почти первозданное, броуновское движение эфирных молекул. Это движение, как метроном, задает такт сознанию, заставляя акварельные потеки складываться в замысловатые узоры, пролагающие себе путь сквозь сумерки. Если вглядеться в эту картинку, то можно разглядеть в ней деревья, дома, улицы, небо и, конечно, людей. Так постепенно рождается новая вселенная. Она просуществует краткую минутку, которая растянется на огромный кусок жизни, чтобы потом, после большого взрыва затеряться в небытие. И Илья чувствует себя богом. Наверное, он и есть бог.

cчастливы в браке

Это было вполне обычное утро, каких у Петра за время совместной жизни с Еленой скопилось гораздо больше, чем способна удержать забывчивая память давно женатого мужчины. Елена лежала, выпростав из под одеяла свое тучное рубинсовское тело, и солнечный рассветный луч бесстыдно распластался там, где когда-то была воистину осиная талия.

Пётр уже вполне проснулся, и смотрел на жену, лежащую к нему спиной с брезгливой досадой, которая всё чаще посещала его в последнее время в такие моменты вместо приличествующей страсти. Валяться в кровати с ней у него не было никакого желания, и он решил насладится спокойными утренними часами в одиночестве.

Кряхтя, Пётр выбрался из промятого супружеского ложа, натянул трусы и отправился на кухню готовить кофе. Спустя пол часа он уже устроился на диване в гостиной с яичницей перед телевизором. Показывали любимое ток-шоу жены. Петр окрикнул Елену, но та так и не отозвалась, чем вызвала у него очередную волну брезгливого раздражения. Но потом муж поймал на спортивном канале повтор вчерашнего футбольного матча и опять вспомнил о жене лишь после окончания трансляции. «И как эта жирная жопа умудряется так долго дрыхнуть?!» - успел мысленно возмутился он, прежде чем его вновь поглотил телевизор. Ещё спустя какое-то время, неожиданно его заинтересовала передача о здоровье. Серьезная немолодая женщина в очках и белом халате говорила: «…в последнее время участились случаи ночного апноэ, когда пациенты без видимых серьезных причин вдруг перестают дышать во сне. В большинстве случаев, после некоторой задержки дыхание восстанавливается, но бывает и так, что человек умирает вследствие подобной остановки...» Петр вновь окрикнул Елену, и не дожидаясь ответа ринулся в спальню. На секунду он замер, жена лежала в той же позе, неестественно уткнувшись в подушку помятым лицом. Петр испугано запричитал, вцепившись непослушными пальцами в предплечье безжизненного тела жены.

- Лена! Леночка!!! Родная моя, ну проснись же! Да, что же это с тобой?!

Жена сердито повела плечом, сбрасывая потревожившие её руки, и громко протяжно пукнула.

cпаси и сохрани

Болезнь под названием старость – вот истинная летопись безысходности. Истину эту лучше всего знают городские старухи, древние словно Рим. Многие из них похоронили не только родителей, но и собственных отпрысков и даже внуков. Неторопливо и старательно несут они себя по миру, словно катят сизифов камень по пыльным дворам и улицам своей предзакатной жизни, гонимые неутолимой силой инерции.

Read more...Collapse )

мастер эпитафий

Единственный талант, которым обладал Ипполит было сочинение эпитафий. В свое время он начинал своё специфическое писательство с некрологов и весьма в этом жанре преуспел, но потом ему это занятие наскучило. Он чувствовал, что слов становиться все меньше, что он повторяется целыми блоками фраз, и его посмертные оды пенсионерке не многим отличаются от дани скорби погибшему солдату. Конечно, с одной стороны смерть равняет всех, с другой – жизнь всех слишком долго рознила, чтобы с этим неправедным подгоном под одну планку так просто мириться.

С того и началось. Как говорил, Микеланджело – «Я беру мрамор и отсекаю всё лишнее». Тому же принципу последовал и Ипполит – брал свои заунывные некрологи, а потом отсекал пафос, вычурность, скорбь, формализм, официоз, мещанство и многое другое до тех пор, пока не оставалось на бумаге всего несколько главных фраз, достойных стать послесловием одной из человеческих жизней. Верхом своего искусства он считал эпитафии, в которых удавалось оставить не больше двух слов, хитро сплетенных между собой множеством нитей беспрестанно рождающихся новых смыслов.

Read more...Collapse )

алкоголик

Жизнь Антона Николаевича сложилась на редкость сериальным образом. Не в том плане, что она была похожа на «Санта-Барбару», а в том, что напоминала сюжет длинного и банального кино по мотивам современных русских реалий с оглядкой на темное прошлое и светлое, а потому бесперспективное будущее.

Когда-то 22-х летний Антон работал менеджером в преуспевающей конторе, торговавшей песком, щебнем и прочими сыпучими материалами. Получал он не плохо, купил машину, скопил на квартиру, женился, воспитывал дочь. Ну, и как это бывает в кино, в период наивысшего благополучия случается большая беда. Антон попал в автокатастрофу и сильно поломался. Больница, реанимация, долгий период выздоровления. Только где-то через пол года после серии не слишком-то удачных операций Антон смог встать на костыли. Правая его нога во время аварии была полностью раздроблена, и хоть её удалось сохранить, но собрать все кости и сшить все мышцы и сухожилия врачи так и не смогли. Ходить на этом изуродованном и непослушном куске плоти было трудней, чем, если бы вместо ноги был протез.

Read more...Collapse )

Вера

Больше всего Вера ненавидела утренние часы. Пробуждение было для неё адом. Шлепая от кровати до кухни, она включала свет, радио, телевизор, чайник, потом садилась на табуретку и закуривала сигарету. Где-то в районе третьей сигареты Вера постепенно начинала перемещаться из ада в чистилище, и чувство глубокого отвращения сменялось столь же глубокой обреченностью. Вера делала большой бутерброд, ставила его в микроволновку и опять курила. Она приучала себя к мысли, что надо идти на работу.

Вера знала, что устроила свою жизнь вопреки всему тому, к чему имела истинную склонность. Работа бесила и выматывала её, коллеги раздражали, директора она обманывала в ожиданиях, также бесстыже, как когда-то обманывала в них себя. Вере было плохо. Несмотря на худобу, она чувствовала себя толстой и неповоротливой слонихой в посудной лавке, которая только и умеет, что трубить и топать ногами, размахивая хоботом, но именно этого как раз ей делать, было категорически нельзя. То есть можно, конечно, но не здесь. А где можно - она не знала и оттого впадала в бессильное отчаяние по нескольку раз в сутки.

Read more...Collapse )

сны

Вчера был языческо-православний праздник – Иван Купала. Ночью люди должны были, мыться в бане, прыгать через костры, плести венки, собирать травы и видеть вещие сны. Мне, городскому жителю, не обремененному традициями, друзьями, сентиментальными иллюзиями и даже горячей водой, достались только эти самые сны. Надеюсь, что они, конечно, не окажутся вещими, ибо снилась мне отнюдь не суженная - ряженная. Говорят, что рассказанный сон не сбывается. Не могу сказать, что я суеверен, но излив ночной бред в журнал, возможно, я почувствую себя лучше.

Эпизод 1.Collapse )

Эпизод 2.Collapse )

наши бараны

Когда кто-то говорит, что нужно вернуться к нашим баранам, он, как правило, подразумевает некое рутинное, повседневное и не очень приятное занятие, от которого так или иначе зависит его жизнь в данный период времени. Словно труднопроходимое баранье стадо постоянно устраивает нам запруды на жизненных дорогах. Тупые рогатые морды с пустым бессмысленным взглядом что-то пережевывают, лениво шевеля кудлатыми боками, и никак не хотят убраться с чужого пути. Тучная плешивая овца в самом центре стада, словно камень, брошенный в воду, концентрическими кругами вокруг себя сеет волнение и хаос во всём бараньем сообществе. Бараны назойливо блеют и требуют внимания.

А иногда это и вовсе не бараны, а волки в овечьих шкурах...

хебибёздэ.

Опоздав всего на час-полтора, Лариса с Женей-Ираклием вплыли в залу, словно брачующиеся Мерилин Монро и Элвис - к алтарю. Ираклий держал в руке свою несуразную одинокую розу (цветы купить забыли), а Лариса – словно каравай, несла на вытянутых руках коробку с диснейлендовской тарелкой. Некоторые из гостей, увидев эту парочку, подумали, что начинается какое-то действие из шоу-программы запланированной к празднику.

Read more...Collapse )

беги, Лора, беги...

Погода выдалась такая дряная, что оставалось лишь только спать и пьянствовать. И то и другое Лариса уже попробовала и теперь решила развлечь себя домашним Интернетом. Она запустила ICQ и обомлела – в нижнем правом углу экрана ей весело подмигивала маленькая иконка-напоминание с идиотским тортиком. Настин день рождения застал Ларису врасплох. Она намертво запамятовала о почти юбилее почти лучшей подруги как раз именно потому, что была приглашена уж слишком задолго до самого торжества. Мыть голову или краситься?! Сидеть и спокойно размышлять о том, что можно предпринять в условиях полного аврала было некогда, и Лариса занялась макияжем.

Главная проблема заключалась в том, что праздник обещал быть пафосным – дорогой ресторан, элитные гости и обстановка беспощадного гламура, к которому нужно было готовиться как минимум за неделю. Ни прически, ни маникюра, ни тропического загара, ни нового наряда, ни подарка – куда уж хуже! А главное не было у Ларисы и приличного спутника, который бы покрыл недостаток всего остального. Отказаться? Не простит. Катастрофа полная! До низкого старта часа три, максимум четыре!!!

Read more...Collapse )

В мире животных

Вечеринка давно уже вышла из-под контроля. Лариса заперлась в ванной, забила патрон от беломорины остатками плана, и пыталась унять в пальцах истерическую дрожь. От стыда и досады по щекам то и дело сбегали скупые, но удивительно крупные слезинки. Сладковатый дым щипал воспаленные глаза. Лариса пыталась понять, в какой момент всё пошло кувырком. Как так вышло, что она оказалась чужой на собственном празднике в своей же квартире. Где она опять налажала?!
Сначала было вполне весело, и возникающие неловкости между гостями казались милыми и забавными. Разношерстность публики придавала вечеринке нужный драйв и бурление. Водка, вино и шампанское текли рекой. Крапали гашиша щедро делились со любым жадным до кайфа оборванцем.

Специфика вечеринки заключалась в том, что приглашались на неё только парни, за исключением ближайшей Лариной подруги, потому как женское общество и конкуренцию Лариса переносила довольно мучительно. И парни эти были всех возрастов, цветов, размеров и сословий.

Конфликт вызрел на невиннейшей музыкальной почве. Некий Макс захватил музыкальный центр и стал всех мучить вариациями на модную композицию «В мире животных». После двух часов пребывания в этом «мире», многие начали терять терпение и проявлять недовольство, но обдолбаный ублюдок оставался непреклонен. Тогда уже другой укурок по имени Эдуард любезно поинтересовался у Ларисы, хочет ли та, чтобы любитель животных ушел, и Лариса ответила энергичным кивком. После чего Эдуард подошел к Максу и у них состоялся следующий диалог:

- Хозяйка хочет, чтобы ты ушел.
- Я уйду только если ты мне отсосешь!
- Ты уверен?
- Да, я уверен!!!
Эдуард опустился перед Максом на колени, расстегнул ему ширинку, вынул оттуда вялый средних размеров член, и принялся его сосать. К счастью, слабонервней Ларисы, на всей вечеринке никого не оказалось, и гости, расположившись кружком с азартом любителей петушиных боёв, принялись смотреть на неожиданные оральные ласки двух не вполне гетеросексуальных альфа-самцов.

То ли Эдик сосал халтурно, то ли Максимка имел какие-то проблемы с потенцией, но процедура под всю ту же музыку затянулась минут на 20. Зрители начали скучать. Настя - подруга хозяйки решила взять взять ситуацию под свой контроль и объявила антракт, к радости обоих мужиков. Чуть отдышавшись, Эдичка понял, что с отсасыванием это он перегнул, и решил спасать свою репутацию. Схватив за грудки своего визави, он прорычал: «А вот теперь ты у меня отсосешь!» и понеслось:

- Нет, это ты у меня отсосешь!
- Нет, это ты у меня отсосешь!
- Нет, это ты у меня отсосешь!
- Нет, это ты у меня отсосешь…
Началась толкотня с пиханием, в которую постепенно включилась большая часть гостей. Лариса была в ужасе. Её тщательно спланированная, так много обещавшая Пасхальная вечеринка превратилась в бог знает что! Лариса кинулась к Насте, хватая губами воздух, и выражая глазами такую мольбу, перед которой подруга не могла устоять. Если бы только Лариса знала, что именно предпримет Настя, то она бы была куда осторожней со взглядами. А Настя взяла рюмку, постучала по ней вилкой, и громко гаркнув: «ТИХО!!!» - наконец привлекла внимание всех присутствующих. Речь дантистки была короткой, но впечатляющей: «Мальчики, не надо ссорится. Мы с Ларой сами у всех отсосем, ОК?!»

Вот тут Лариса и сбежала в ванную не дожидаясь начала обещанной подруженькой расплаты. Надо отдать должное, что к ней никто не ломился, не стучался, и она даже немножко обиделась и рассердилась на Настю. Первый испуг прошел, марихуана сняла как рукой нервное напряжение, и Лариса уже было, оправив юбку, собиралась бросится Насте на подмогу, но обнаружила, что дверь в ванную закрыта снаружи.
Там за дверью на хозяйских диванах стонала и сопела жизнь. И ни помочь, ни помешать этому процессу Лариса была не в силах. А потому она с обреченно вздохнула и устроилась поудобней прямо в ванной, да так и уснула.

путешествие

«Жизнь – это затяжной прыжок из пизды в могилу.»

Ф. Раневская.


Прах, развеянный по ветру над морем, проделывает краткое, но наполненное значительным символическим содержанием путешествие. Человек в чем-то подобен этой судьбе своих останков, а потому она и наиболее логична на мой взгляд. Человек стремится упасть и прорости какой-то значимой жизнью, но судьба способна невзначай развеять даже самый совершенный замысел и увлечь человека в полнейшее бесплодие или неожиданно буйный плодоносный цвет.

Я люблю путешествовать, и даже нахожу в этом некое свое предназначение. Каждый мой новый маршрут становится сказочным странствием по дороге из желтого кирпича. Правда, чаще мне приходится путешествовать в воображаемых мирах, которые я потом фиксирую с помощью слова или мазка кисти, но и тот мир, который мы называем реальным, иногда дарит мне воистину волшебные путешествия, наполненные радостью, счастьем, познанием нового и прекрасного.

Тропинки этих странствий пролегают по земле, воздуху и воде и сливаются в огневой стихии моего сердца сгустком бушующей энергии, который питает меня, заставляя продолжать свой путь во всех мыслимых измерениях. У меня не бывает бесплодных дней. Каждый, самый малый промежуток времени перемещает меня на другой уровень бытия, который я не всегда успеваю прожить, но фиксирую его где-то на пограничной заставе восприятия. Каждый самый незаметный миг несет в себе частицу рождения и смерти, которые несу, словно благословение или проклятие и я сам, и каждый из нас.

Дорога с началом и концом – жизнь, как промежуток, наполненный темнотой и светом. Свыше данный отпуск, который я стараюсь не испортить и насладится им со всей смелостью и отчаянием на которое я способен.

голод

Уже пятый месяц Самоня прибывал в остром творческом кризисе, сопровождавшимися жестокими приступами меланхолической депрессии. Ему не писалось. Не то что бы совсем, но та непринужденность, с которой раньше он строчил легкие остроумные и ироничные рассказы ушла куда-то, словно выпарилась вся на лихорадочном огне давешних приступов вдохновения. К тому же деньги кончились все до последней копейки. В канун праздника Песах иссякли запасы пресных сушек, которыми Самоня питался последний месяц, пришлось забыть и о кефире. Телефон уже второй месяц был отключен за неуплату. В течение нескольких дней желудочные спазмы терзали Самоню, словно внутри буйствовало полчище ненасытных пиявок. Потом голод мучил уже не так беспощадно. Тело смирилось с отсутствием обильной пищи и затаило свою отчаянную ярость, довольствуясь тем малым, что оно могло извлечь из макарон и дрянного чая. Самоне хотелось лежать. Хотелось накормить тело хотя бы злостью, но и её не было. Когда удавалось побороть назойливое раздражение, царапающее сердечную мышцу, открывались ранее наглухо замурованные двери в какие-то странные иные миры галлюциногенной природы. Например, если долго вглядываться в потолок, то на нем словно живая фреска проступали контуры рисунков и целых динамических сценок из жизни, будто нарисованные византийскими иконописцами работающими на студии Уолта Диснея. Фигурки шныряли туда сюда, совершая, по большей части, обыденные повседневные дела, и периодически скрываясь в туманной поверхности потолочной штукатурки.

На седьмой день Омера Самоню навестил сосед и принес ему домашней мацы, мёда и несколько незрелых груш. Лучше бы водки принес – подумал Самоня. Но и без водки, кашерный гостинец заиграл в крови пьянящим приливом гемоглобина. И это опьянение было неожиданно светлым. Жизнь показалась не такой уж серой и угрюмой, а творческий застой виделся теперь скорее благословлённым ленью, чем изменой музы. Утерянная писательская искра вновь забрезжила своим призрачным сиянием. Самоня сел за стол и впервые за долгие годы стал писать что-то принципиально новое и несвойственное написанным им ранее текстам. Книга вызревала с привкусом мистического откровения, с ароматом акварели и едва уловимой нотой свежей потолочной штукатурки.

сценка

- Тебе не кажется, что это Знак, судьба или что-то типа того? Ты же суеверен.
- Мне кажется, что ты говоришь ерунду!
- Ну, ты сам-то подумай. У него за неделю до вылета крадут загранпаспорт. Я, конечно, не могу этому не радоваться и не искать в этом божий промысел. Но и на его месте я бы задумалась, вдруг это судьба отвела?
- Я тебе ещё раз повторяю: или он едет с нами, или я остаюсь, а ты едешь одна!
- Но это же НАШ отпуск! Неужели этот кретин для тебя важней, чем я?!
- Я обещал его взять с нами. К тому же, зная тебя, я уверен, что ты, первая же, сама будешь занята кем и чем угодно, только не мной. Меньше всего мной!
- Обещал он! Я так надеялась, что мы будем вдвоем. Когда ты рядом мне больше никто не нужен, в отличие от тебя. Слушай, а если я сама его попрошу не ехать с нами? Я то ему ничего не обещала! И пусть он на меня обижается, сколько хочет!
- Запомни, он мой друг, и если ты так сделаешь, то он мне расскажет, и ты тогда поедешь одна! То, что тебе он не нравится ещё не значит, что он нам чем-то помешает.
- Ага, только будет ходить везде за нами хвостом, молоть всякий вздор и ежеминутно спаивать тебя, где только можно…
- В группе 35 человек, - он найдет себе компанию.
- А что ж он не нашел себе другую компанию раньше-то, а?
- Потому что его лучший друг я!
- А я? Что, так – подстилка просто?!
- Не начинай…
- Скажи, ты меня любишь?!
- Ну, к чему опять эти глупые вопросы. Ты же знаешь…
- Ты так редко говоришь мне о том, что любишь меня, что иногда я в этом начинаю сомневаться. Не говоря уж о твоих поступках!
- Я люблю тебя.
- Спасибо! Я тебя тоже, знаешь ли, люблю. И только поэтому я стерплю присутствие этого твоего урода, ради того, чтобы тебе было хорошо!
- Ох, знаешь… Нам лучше было бы поехать в отпуск раздельно.
- Ты не посмеешь так со мной поступить. Я планировала наш отдых весь год!
- Тогда заткнись.
- !!!

Примечание:Collapse )